Туда без обратно

Анна Бахошко
Непридуманная история знакомства смоленского бизнесмена с бомжом, которая переросла в дружбу. И предательство

В горящем пакете потрескивают грязно-серые штаны и подобие куртки. За тлением жалкого кулька пристально наблюдает нестарый ещё мужчина со свалявшимися волосами и израненными холодом руками. Неуклюже лавируя между ухмылкой и скорбной гримасой, он размазывает по влажным щекам притаившуюся в морщинах грязь. Он сжигает своё прошлое.

Несвятой Валентин

Ещё совсем недавно Валентин был бомжом. Он оказался на улице 20 ноября 2018-го и прожил там до 5 октября 2019-го. Почти весь год он безбожно пил. Мужчина уверен: его жизнь исполнила такой смертельный номер по вине некогда любимой им женщины.

Вчерашний маргинал прожил со своей Наташей 6 лет, с 2013 года. У неё уже было трое детей, но Валентина это не смутило – он всегда хотел большую семью, да и малышня приняла его, как родного. А потом, за какие-то пару месяцев, всё сошло на нет.

- Когда ты начал пить? Не «попивать», а именно бухать?

- В августе, когда объявился старый папаша детей, её бывший.

- А где он всё это время был?

- Он поехал к себе на родину в Донбасс и пропал на 10 лет. И жена, и трое детей стали не нужны. У нас уже сложилась семья, а тут в августе он стал ей писать. Наташа говорила мне, что они просто общаются, что всё это несерьёзно… Но я не поверил. Залез в переписку…

- А там?

- Флирт, разговор об отношениях… Я нужен был ей только до окончательного возвращения бывшего, чтоб кормил и содержал их всех. Она так и писала ему, мол, вернёшься, и этого - меня то есть - не станет. Я в тот день, ну, когда прочитал всё это, очень крепко выпил. Вспылил. Стал орать, всё, вся мебель летела… А потом она позвонила мужу сестры и двоюродному брату. Они мне сломали два ребра и пробили голову. Я побрёл в больницу, и там уже упал.

- Больше не возвращался?

- Уже нет. Ушёл в чём был. Вещи, планшет… И всё. Я пытался общаться, но у них уже семья. Зачем рушить? Пусть живут, как хотят… Она меня променяла. А мне жить оказалось негде. Я в свое время выписался из муниципального жилья в Демидове, чтоб не платить лишнее, у нас же всё серьёзно было, она меня прописала у себя, в Монастырщине, а после этой ссоры выписала. Так я оказался на улице.

Возвращаться в Демидов Валентин не захотел: жить негде, работы нет, значит придётся бомжевать, но местные его сразу узнают и непременно застыдят. Оставаться в Монастырщине – тоже не вариант: то и дело встречаться с бывшей слишком болезненно. Выход оказался один – Смоленск, относительно большой город. Глядишь, и работа найдётся.

Только вот как-то не сложилось и здесь. Простому работяге, которому нужно не только есть и пить, но и снимать жилье, найти «хотя бы прилично оплачиваемую» работу оказалось ой как непросто. А ещё и запой этот.

Пришёл в себя Валентин лишь к концу лета 2019-го. К этому времени у него уже был налажен совместный быт с «почти супругами», страдающими алкогольной эпилепсией.

- Я ведь вообще был неприспособлен, но мне повезло, меня приютили Машка и Ванька. Но они «хроны» полностью, то есть совсем алкоголики. Мы вместе жили в шалаше и на трубах, вместе за просрочкой ходили к «Пятерочке», которая около «Линии».

- Вас гоняли оттуда?

- Гоняли, конечно, забирали в полицию.

- Много в Смоленске бомжей?

- Много. Тыщи две хороших.

- Высокая была конкуренция за просрочку?

- Да-а-а! Мы там вообще дрались за еду. Мне нос ломали. Иногда приходил с закрытыми глазами. Это они так опухали – так сильно меня били. Я ведь вообще был неприспособлен…

- Было хоть что-то за этот год, что можно вспомнить с улыбкой?

- Всякое было: и хорошее, и плохое. Были нормальные дни, были не очень. Сложно… Стыдно об этом говорить.

- Что такое нормальный день на улице?

- Когда солнце яркое, когда деньги есть в кармане, и можно что-то купить покушать.

- Побирались?

- Бывало, но в основном подрабатывал. Разнорабочим. Где брали на сезон.

- Давали деньги?

- Давали иногда. Я на кофе просил. И при них покупал. Но на бухло не просил. Никогда.

- У тебя появились друзья на улице? Настоящие друзья.

- Ну, как сказать. Почти. У меня был Рекс. Это собака. Он тоже был ничейный. Красавец такой! Вы таких красавцев не видели! Чёрно-белый, с опаленными бровями, рыжими то есть. Я его кормил, а он никого не подпускал ко мне и к шалашу, когда я в нём спал. И переходил дорогу только по пешеходу. Верный! Умный! Добрый! Настоящий мой друг! И единственный…

- А люди злые?

- По-разному. Случай был. В конце лета пошли пострелять сигареты к сауне на Лавочкина. Подошел к мужикам просить. Один вытащил газовый ствол и приставил ко лбу… Ноги бежали дальше, чем видели. Только пятки сверкали.

Случай около сауны стал первой отрезвляющей пощёчиной. Вскоре Валентин заметил, что приступы эпилепсии у Машки и Ваньки стали происходить всё чаще и чаще. А потом случился пожар. Кто-то поджёг их шалаш. Так у мужчины исчезла хоть и полиэтиленовая, но всё же крыша над головой, а вместе с ней и Рекс - хвостатый друг не пожелал охранять пепелище.

- У меня не было никогда седых волос. А тут за год поседел. Сам во всем виноват. И Наташка. Она тоже виновата, - тихо, словно самому себе, бубнит Валентин и отводит глаза. Хоть они и смотрят на костёр, танцующие в зрачках языки пламени не в силах спрятать злость и обиду на себя и весь мир.

- Почему ты плачешь?

- Всё горит.

- Что горит?

- Вещи мои горят.

- Так а плачешь почему?

- Вы не понимаете, никто не понимает. Здесь всё. Как жил раньше. Это ж воспоминания: о прошлой жизни, о жене бывшей, о детях…

- Почему ты решил освободиться от прошлого только сейчас?

- Не сейчас я начал это. Я ж пить бросил уже полтора месяца как, а потом стал голову в порядок приводить. Просто нужна была поддержка, - едва слышно говорит Валентин, всё так же гипнотизируя костёр. Из тяжёлых дум его вырывает рука   Максима Баранова  , накаченного и явно обеспеченного мужчины с холёным лицом:

- Теперь у тебя есть я, - блеснув белоснежными винирами, заявляет Максим и похлопывает Валентина по плечу. Затем мужчина оставляет «вчерашнего маргинала» наедине с мыслями и отходит в сторону. Отпускать прошлое нужно в одиночку.

- Зачем тебе всё это? Почему ты решил помочь Валентину?

- Потому что я «добродел», - сходу отчеканивает Макс.

- Что значит «добродел»?

- Я людям помогаю… Особенно детям. И матерям-одиночкам… - мужчина на мгновение задумывается и тянется к загорелой груди, чтобы поправить увесистый крест. Украшение висит безупречно. – Вообще я бизнесмен, могу себе позволить делать добрые дела.

- Зачем тебе всё это: дети, матери-одиночки?

- Я хочу быть полезным: для другого человека, для общества в целом. И по возможности помогать людям, которые хотят меняться, - без запинки выдаёт бизнесмен, поглядывая на оператора.

Принц на белом «мерине»

Максим познакомился с Валентином случайно: общая знакомая увидела на   YouTube-канале   «добродела» ролик о помощи детям-сиротам и попросила обратить внимание на одного «хорошего маргинала».

Вскоре в кармане Валентина зазвенел телефон. Напористый голос из трубки предложил встретиться. Мужчина безропотно согласился – терять-то нечего. Местом икс стала аллея у церквушки на улице Лавочкина.

Спустя полчаса Валентин заметил белый Mercedes-Benz. Из авто вышел «ого какой» мужчина с крестом наперевес. Валентин вспоминает о знакомстве с Максимом так:

- Приехал на машине крутой, да и сам весь ухоженный, видно, что при деньгах. Я думал, нафига ему бомж … А потом разговорились, и я понял, что он правда решил просто помочь человеку. Чистые побуждения, понимаете? Мне повезло, - впервые за всё время мужчина искренне улыбается. – Он спросил, хочу ли я поменять жизнь свою – хочу. Хочу ли я начать нормально работать – тоже хочу. Буду ли пить – нет! Потом он задумался чуть и просто сказал: «Садись, поехали». Так страшно было в его машину садиться, я же весь грязный такой. Ну, был грязный. И мы поехали.

Максим привёз Валентина в баню, а после, уже чистого и переодетого в брендовую одежду, отвёз к себе в строящийся коттедж. Условия сделки простые: «добродел» платит подопечному по 500 рублей в день и заселяет в вагончик в обмен на нехитрую помощь на стройке. Валентин на всё безропотно согласился – второй шанс выпадает не каждому.

Пока «уже не бомж» предавался воспоминаниям, Максим наконец забыл о камере.

- Так зачем, говоришь, тебе всё это? Почему ты решил помогать людям?

- Наверно, это из детства идёт. У меня мама и бабушка – простые медсестры, в 90-х задерживали зарплаты, а нас в семье двое детей: сестра и я младший, да ещё и мальчишка. Меня не то, что одевать было не на что - кормить нечем было. И получилось так, что меня отправили на год в лесную школу, полуинтернат…Пока я там учился, мне очень хотелось домой, пару раз я даже убегал оттуда. Мне, наверно, просто нужно было какое-то человеческое тепло. А потом к нам приехали немцы с Хагена и привезли подарки - каждому ребенку! Прям каждому, представляете? Мне подарили сладости - я таких никогда ещё не ел! И юлу - ооочень красивую! И формочки! Да, ещё были формочки – клоуны всякие, зверята, ещё что-то. В них заливался гипс, а когда он застывал, эти фигурки можно было раскрашивать… - нежно, даже трепетно, рассказывает Максим, невольно растягивая рот в детской улыбке. - Это я запомнил на всю жизнь. И вот недавно, когда я уже стал хорошо зарабатывать, крепко встал на ноги, я понял, что до сих пор всё это помню. И подумал: я ведь тоже могу стать для кого-то таким вот «немцем», могу кому-то помочь, причём не только морально, но и материально. Это же всё как бумеранг. Мне сделали добро, теперь его сделаю я, а потом сделают те, кому я помогаю. А потом всё это будет множиться, множиться, множиться… И мир вообще станет добрее!

Расшатанная лестница

Валентин живёт у Максима уже две недели. С 9 до 18 часов он делает ремонт на верхнем этаже. Благо, опыт есть – до улицы он работал строителем, тем же в своё время зарабатывал на хлеб и совсем ещё молодой Максим.

- Хороший работник?

- Хороший. Исполнительный. Делает всё, что я говорю. Мы с ним это обсудили в первый же день: я плохого не посоветую, у нас обоих одна цель. Хочешь выбраться с моей помощью – хорошо, но надо вместе со мной работать. И не пить. Не хочешь – иди обратно на улицу, – не скрывая гордости за подопечного, рассказывает бизнесмен. – Тут работы ещё на год: второй, первый этаж – всё надо делать, а потом думаю выучить его на сварщика, и будет Валентин квалифицированным работником.

Под ногами будущего квалифицированного работника скрипнула расшатанная деревянная лестница – пошёл вниз за инструментами. Болтать некогда, надо дом строить.

- Не страшно?

- Страшнее на улице жить, - тихо-тихо бубнит Валентин и скрывается из виду.

- Да что тут страшного! - по-мальчишечьи вскрикивает Макс и демонстративно пробегается по танцующим ступенькам. - Ничего в этой жизни нет страшного, если готов работать, пахать. Я тоже с низов начинал. Вы себе не представляете, каких. Работать стал с 11 лет…

- Где работал?

- На Колхозке, на подобии автомойки часов с 9 утра до 5 вечера. Школу прогуливал для этого.

- Нужда?

- Конечно, я элементарно недоедал. За еду и работал часто. Потом на фурах подрабатывал - арбузы перекидывал, потом грузчиком был на Колхозке. И так тяжело было, а ещё и колеса телеги набивались снегом. Потом фейерверки продавал на морозе. У всех праздник, а я есть хочу. И одеться же надо – я снашивал обувь за месяц. Снашивал так, что ноги земли касались. Смог заработать на шипованные кроссовки, потом на штаны MBA - с карманами, модные такие. Они были больше меня в два раза, а я ходил, руки в карманы, как крутой... А на самом деле, чтобы держать их!

- А потом?

- А потом… Ночным сторожем в ларьке ещё работал лет в 16. Надо было охранять и убираться около него. Летом ещё нормально: просто мусор убрать, а зимой снег чистить надо было. Потом стройки всякие были, много всего - я прошел через всё, все ады… А вообще это стало такой закалкой, прямо на всю жизнь. И мотивацией. Я на мойке несколько раз мыл «Мэрс» парня какого-то. Крутой такой приезжал, с девочками красивыми всегда. А я мечтал, что когда-нибудь и я такой себе куплю... купил.

Рассказ Максима прерывает скрип лестницы – возвращается вооружённый материалами Валентин, нужно продолжать работу.

- А чего это ты такой лохматый?! Поехали-ка в парикмахерскую! – неожиданно даже для самого себя заявляет Макс, уже уводя подопечного к выходу. Мужчина беззубо улыбнулся и наконец оторвал глаза от ботинок.

Вредные привычки

Уже через 15 минут мы были в типичной провинциальной цирюльне, где красотки с модельными стрижками томно смотрят с глянцевых фотографий на обшарпанные стены и плохо подметённые полы.

- Как стричь будем? – неуверенно прошептала молоденькая парикмахер, словно в надежде, что её не услышат и не заставят обслуживать странноватую парочку, смоленскую версию «принца и нищего».

- Что за вопросы? Модно! Как у меня!

Услышав распоряжение «клиента на Мэрсе», девушка на секунду замешкалась и нехотя принялась за работу. Вместе с потоками тёплой воды с волос Валентина стала смываться пыль, а с лица робкая улыбка. Спустя мгновение её подменила страдальческая гримаса. Как во время ритуала «сожжения прошлого».

С каждым взмахом ножниц неопрятный мужчина молодел, теряя вместе с сантиметрами волос ещё одно напоминание о былой жизни. Но даже этого оказалось недостаточно для полного освобождения. Всего за минуту в его глазах промелькнули радость и обида на весь мир, надежда на лучшую жизнь и злость на самого себя, чувство благодарности и сожаление о потерянном времени. Валентин прекратил жонглировать эмоциями, только когда замолчал фен. Наконец он решился посмотреть в зеркало, наконец он узнал в отражении себя.

Пока Максим рассыпался в комплиментах парикмахеру, Валентин не без гордости заявил, что уже бросил пить, и теперь на очереди курение – хочет избавиться от всех вредных привычек. Но есть зависимости пострашнее сигарет и дешёвой водки – жизнь прошлым, мысленный просмотр киноленты былых обид и предательств в режиме повтора. Постоянное посещение такого зрительского зала не вызовет алкогольной эпилепсии и мучительной смерти, как пишут на табачных пачках, зато гарантированно станет причиной мучительной жизни.

Назад в будущее

Истинный ужас на Валентина нагоняет улица, его прошлое. С ним некогда бездомному предстояло болезненное и такое необходимое свидание. Как только Mercedes припарковался у той самой церквушки на Лавочкина, Валентин стал гипнотизировать ларёк через дорогу.

- Макс, я отбегу сейчас кофе себе купить, хорошо?

- Я потом тебе куплю.

- Не надо, у меня зарплата ещё осталась, - не без гордости заявил Валентин и устремился к пешеходному переходу. Даже ни разу не обернувшись.

Былая уверенность испарилась, как только он подошёл к окошку. Нет, он по-прежнему хотел пить, но что-то не давало попросить суетливого узбека наполнить бумажный стаканчик обжигающей сладкой жижей.

- Ты часто здесь кофе покупал?

- Да. Точнее нет, но мог себе позволить только его. Чтобы согреться, - Валентин потёр руки, словно спасаясь от холода. На большом пальце мелькнула синева.

- Что означает твоя татуировка?

- Просто буквы. Б и Р.

- Просто буквы?

- У младшего брата были А и Т. Когда здоровались, получалось «брат».

- А что с ним сейчас?

- Умер. Убили в драке. В 2013-ом.

- А ещё родные у тебя есть?

- Нет, никого. Растили меня бабушка и дедушка – они уже умерли, мать я даже не помню, а отец повесился…

Когда стаканчик согрел руки Валентина, мужчина наконец двинулся в сторону былого пристанища – к теплотрассе на соседней улице Радищева. На трубах его ждали несколько матрасов и ворох опаленных одеял – последствие пожара в шалаше. От самой конструкции остались лишь обугленные ветки деревьев, клочки мусорных пакетов, когда-то служивших стенами и крышей, и ковёр – его стлали на «пол», чтобы не лежать прямо на земле.

- Мы здесь все втроём спали. Но показывать не буду – сильно грязно, а я помылся. И вообще здесь теперь какая-то помойка, при нас такого не было – мы убирали весь мусор. И даже листву, чтобы крысы не завелись - мы следили за домом.

- Домом?

- Ну, шалашом. Он большой был, метров пять квадратных и встать можно было в полный рост. Давайте вернёмся к дороге? – сказал Валентин и тут же развернулся на пятках. За всю дорогу к машине Максима он ни разу не сбавил скорость.

- А где сейчас Машка и Ванька?

- Они теперь живут у друга какого-то на Лавочкина. Я встретил их недавно, когда за своим планшетом ездил. Предложили выпить, но я отказался...

- За планшетным компьютером?

- Да, у меня Samsung. Только он и остался от прошлой жизни.

- И всё это время он был с тобой на улице?

- Угу.

- А как заряжал?

- На улице у людей просил... С вай-фая в общих местах в «Одноклассниках» сидел.

- А с кем общался?

- Больше всего с подругой. Первой любовью. Её Алесей зовут. Мы больше 18 лет уже дружим. Она не знает, что я стал, ну, то есть был бомжом.

- И сейчас переписываетесь?

- Да, но она заболела сильно. Я к ней в больницу и ездил недавно.

- Нравится?

- Первая ж любовь! Как она может не нравиться? – такой широкой улыбки на лице Валентина не было ещё ни разу за весь день.

- О чём ты мечтаешь?

- Хочу семью. И детей. Только надо на ноги встать.

- Я тебе помогу, - негромко, даже скромно пообещал Максим. – Будем работать над этим.

Закалка

Спустя две недели мы вновь навестили Валентина и Максима. На этот раз мы застали их на улице: мужчины собирались на тренировку. Пробежка по пересеченной местности для разминки, затем силовые упражнения на верхнем этаже строящегося дома – пол уже уложен, и даже готов импровизированный спорт-зал, а для завершения – закалка: окунание в ледяную воду в озере неподалёку.

- Макс, это твоё желание приобщить Валентина к спорту?

- Нет! Его!!! У него планшет старый, и я ему свой отдал, а он увидел на задней стенке мой ник в   Instagram  . Зарегался и уже там нашел ссылку на мой   YouTube-канал  . Я там пропагандирую ЗОЖ. Вот Валентин и решил заниматься со мной, захотел выйти на новый уровень. Ты прикинь, в первый день я думал, он сможет пробежать километр-два максимум, не больше, он же бухал и курил весь год на улице, а тут он сразу 6 км осилил! С первого раза! Мы с ним точно выйдем на новый уровень!

При упоминании некого "нового уровня" новоиспечённый спортсмен улыбнулся во все 20 зубов. Он больше не боится собственных эмоций, он больше не боится смотреть в глаза «не бомжам», ведь теперь он тоже «нормальный».

- Что это за «новый уровень»? Для кого он?

- И для Валентина, и для меня самого. Я постоянно вывожу себя из зоны комфорта, потому что рост там. И я готов ему помогать. Мне кажется, у нас всё получится. Посмотри, как у него глаза горят! Я даю ему поддержку, жильё и работу. От него – только желание… Он, конечно, филонит порой: спит слишком много, иногда даже до обеда, за работу поздно принимается, в своём вагончике до сих пор не убрался, хотя я несколько раз ему говорил порядок навести. Но я же вижу, что он хочет, что он стремится. Если всё и дальше так пойдёт, я ему ещё зубы поставлю, будет с винирами красивыми, а то ж без зубов ходит.

Тренировка далась Валентину тяжело. При каждой возможности он брал тайм-аут, но пообещал к следующей встрече с журналистами «уже почти догнать Макса» и качаться, даже когда «добродел» будет в командировке.

Магнит

По работе Максиму пришлось отлучиться на пару дней в Москву. Он оставил подопечному зарплату на несколько дней вперёд, но перед отъездом заехал проведать его, чтобы поделиться домашней едой от своей мамы и дать напутствие. Только вот ни на рабочем месте, ни в вагончике «добродел» Валентина не обнаружил. На звонки и смс мужчина не отвечал.

Сначала Максим не придал этому значения – наверно, в магазин ушёл, а телефон оставил. Но то же самое повторилось и по возвращению «добродела» в Смоленск. Вскоре стало ясно: Валентин пропал. Во всех смыслах.

Через знакомую беглеца удалось выяснить, что он познакомился в соцсети с женщиной из Рославля и решил попробовать создать с ней семью. Недолго думая, Максим рванул в райцентр, но там выяснилось, что ячейка общества не сложилась: у избранницы Валентина оказался супруг, который не оценил романтических настроений соперника и посоветовал ему подобру-поздорову исчезнуть. Так он и поступил - ушёл пешком в Смоленск.

Связаться с ним Максиму не удалось ни через неделю, ни через две. Единственное, что он сумел узнать всё от той же общей знакомой, - Валентину «просто всё надоело».Спустя ещё пару недель бизнесмен узнал, что его «предателя» видели на прежнем месте, у «Пятёрочки» - собирающим просрочку. Максим сразу же поехал туда.

- Как только он меня увидел, с самых первых слов он мне стал откровенно врать. То говорил, что не слышал звонков, то что телефон не работал. Я с ним долго разговаривал, пытался понять, почему он так поступил, я же все условия для него создал. А он только сказал, что бес попутал… - рассказал мужчина.

- Назад просился?

- Просился, конечно. Только я его не принял. Я сначала хотел назад его забрать, даже ехал скорее за этим, чем за выяснением отношений.Но не стал… Я могу многое понять и простить, только не ложь, а там, у «Пятёрочки», он стал именно лгать, оправдываться. Он мог мне позвонить, написать: «Макс, возьми меня назад». И я бы взял! Но он этого так и не сделал, хотя я сам пытался выйти с ним на связь, переживал за него.

- Ты видишь свою вину в том, что не получилось?

- Нет. Я дал ему всё: жильё, работу, деньги… И заботу, человеческое тепло – всё! Я по себе знаю, что нужно, чтобы выкарабкаться, встать на ноги, я сам всё это проходил. Мне в своё время этого оказалось достаточно, я смог.

- А он не смог или не захотел?

- И то, и то. Человек не хочет и потому не может держать слово и отвечать за свои поступки. А значит я ему не могу доверять и тем более вкладывать в него душу и тратить время и деньги впустую. Я лучше все это отдам детям в детдом… Они не предадут, им это действительно нужно.

- Мне кажется, ты обижен на Валентина…

- Нет! Совсем нет! Я не обижен, - спешно и даже уверенно опроверг Максим.

***

Спустя два месяца «нормальной жизни» Валентин вернулся на улицу к своим старым новым друзьям, «совсем хронам» Машке и Ваньке. «Хроном» оказался и он сам, только зависящим не от дешёвого термоядерного пойла, а от коктейля из самобичевания и жалости к самому себе. Привычное утреннее «похмелье» каждый раз венчается торжественным обещанием завязать, но не сегодня, а завтра. Да, непременно завтра. А ещё лучше с понедельника.

Максим мог дать Валентину третий, четвёртый и даже сто сорок шестой шанс, но он предпочёл остановиться на втором. Почему? Возможных причин много: начиная от переоценки собственных сил и заканчивая простым человеческим разочарованием в подопечном.

Как бы то ни было на самом деле, в сухом остатке вырисовывается одна простая истина: нельзя сложно помочь человеку, который сам этого не хочет. Или хочет, но попозже.

Использованы материалы следующих авторов:

Фотографии в материале: Евген Гаврилов

Сказка на ночь. Почему нельзя доверять падению статистики по коронавирусу в России?

Катерина Смирная, Арсений Соколов

О том, как наша провинциальная медицина с китайской заразой боролась.
Привет, ридовчанин (если слышишь это обращение впервые, не пугайся — так мы называем своих читателей), это сотрудники Readovka — Катерина Смирная и Арсений Соколов. Мы двое в лоб столкнулись с российской медициной во время пандемии коронавируса, и пишем этот текст, потому что нам есть, что сказать. *** Глубинный народ достаточно скептически относится к статистике по коронавирусу. Интуитивное чувство недоверия берет начало еще из СССР, когда при крупных ЧП официальные данные априори шли в разре

...

«Ложечку за маму!»: медики выяснили, отчего толстеют россияне

Вероника Серебрякова

Оказалось, все проблемы заложены с самого детства.
Главным внештатным специалистом-терапевтом российского Минздрава Оксаной Драпкиной были названы главные ошибки жителей нашей страны, приводящие все большее количество взрослых и детей к лишнему весу. Медик уверяет, что самая главная ошибка состоит в том, что взрослые и дети много едят, и так мало двигаются. Тогда как уговоры «ложечку за маму», чтобы ребенок съел как можно больше, излишни и вредны. К пище следует относиться разумно, а к рекламе — критически. Как уточнила Оксана Драпкина, рацион

...


наверх