«Взрывное устройство решили отсоединить уже перед самым полетом»

Евген Гаврилов
Истории о времени первооткрывателей космоса, прямиком из музея Юрия Гагарина

За окном конец ноября — довольно застойное время для всякого рода движений — мало кто отправляется в путешествия, погода располагает лишь к посиделкам в пледах с горячим кофе, а значит, самое время для нашВторая часть небольшого путешествия по городу имени первого космонавта от редакции Readovka. Первая обитает вот по этой ссылочкеСледующая остановка: город первого космонавтаДва взгляда на музеи Гагарина, между которыми всего одна улица, но целых 40 лет. В отличие от мемориального музея Юрия Алексеевича, музей Первого полета более полно охватывает саму эпоху начала покорения космоса, а будучи открытым в 2011 году, он устроен уже на современный лад, даром, что находится в небольшом провинциальном городке. По виду здания, где расположилась экспозиция, правда, и не скажешь, что внутри все по-прогрессивному сделано. Ну да кто мы такие, чтобы по обложке судить? Заглянем внутрь и осмотримся как следует.

А между делом и пообщаемся со старшим научным сотрудником музея — Михаилом Бутрименковым, с которым пересеклись и разговорились совершенно случайно, а распрощались с потяжелевшими от услышанного и узнанного головами спустя почти полтора часа увлекательной беседы.

На тот факт, что музей новый, указывает большая часть экспонатов, точнее их расположение и организация осмотра как такового. Главный выставочный зал — большое просторное помещение, центр которого полностью занимает огромный макет земного глобуса со светодиодной лентой, в режиме реального времени показывающей загорающимися по очереди лампами скорость полета корабля «Восток-1».

А экспозиция проводит нас по всей истории человека, ведь космос, а в далеком прошлом — просто звездное небо, интересовало наших предков всегда. Даже в каменном веке пещерные люди оставляли на каменных стенах рисунки, изображающие созвездия, а в Античность и Средние века уже активно формировалось подобие современной астрономии.

Ну а чем ближе к нашим дням, тем больше плотность событий, имен с большой буквы и, конечно же, экспонатов, заслуживающих внимания.

«Не стоит забывать, что тот полет был настоящим подвигом, — поясняет Михаил Бутрименков, - учитывая количество трудностей, с которыми пришлось столкнуться огромному коллективу ученых, техников и испытателей, отправивших Гагарина в космос. Внештатных ситуаций было много — так, разгонный двигатель второй ступени проработал дольше намеченного срока и вместо расчетных 217 километров, высота орбиты составила 327 (а некоторые исследователи утверждают, что и все 348). Что это означало для космонавта? В случае отказа тормозной системы, естественное трение верхних слоев атмосферы замедлило бы корабль и он самостоятельно вернулся на Землю в течение 8 суток (ровно на столько хватало систем жизнеобеспечения). Реальная высота орбиты растягивала это время до 20 суток, т.е. Юрий Алексеевич, откажи тормозной двигатель, живым бы не приземлился однозначно».

Эпоха гласности позволила перекочевать в раздел экспонатов и общеизвестных фактов, звучащих из уст работников музеев, не только многочисленные документы, но так же и оригинальные детали сложнейших на тот период технических средств для осуществления полетов. Так, например, ракетный двигатель РД-108, осуществлявший вывод на орбиту первого искусственного спутника, а так же как раз и переработавший свое время в случае с Гагариным, удобно разместился среди экспозиции.

«Двигатель — сердце ракеты, — писал в журнале отзывов завода „Энергомаш“, создавшего девайс, сам Гагарин. — Очень сложное и совершенное устройство в полете работало и вело себя отлично. „Восток“ вывело в космическое пространство, как и было намечено. Как командир корабля сердечно благодарю вас, товарищи, за ваше творение! Успехов!».

Как видно, неиссякаемый позитив Юрия Алексеевича (не хочется думать, что причиной столь позитивного комментария была неосведомленность или политика партии) ни на йоту не убавился после сложного и опасного полета.

А ведь с приземлением тоже было не все гладко. Из-за изменившейся орбиты не расчетная траектория (на скоростях полета космического корабля каждая лишняя секунда — это погрешность в несколько километров) приземления подразумевала очень большой разброс, а спускаемый модуль, оказавшийся за пределами СССР, по мнению руководства страны считал миссию проваленной. Не будем забывать о космической гонке, которая тогда была в самом разгаре — на корабль Гагарина даже планировали установить взрывчатку, правда, в последний момент общим голосованием устройство решено было убрать.

«Секретные технологии не должны были попасть в руки никакой другой страны, — поясняет наш собеседник. — И с готовыми детонировать зарядами летали все корабли, запускавшие на орбиту собак. Причем из 6 экипажей один-таки был взорван, когда стало ясно, что приземление произойдет на территории Китая. А насчет полета человека в принципе было очень много вопросов, споров и сомнений — светила медицины того времени всерьез утверждали, что организм человека в принципе не способен выдерживать условия длительной невесомости — не выдержит система кровообращения. Белка и Стрелка — по 7 килограмм живого веса, а в 70-килограммовом теле сердце якобы не сможет качать кровь и остановится».

Поэтому и был первый полет полностью на страх и риск, а к месту предполагаемой посадки сразу направлялась бригада медиков. Два самолета со специалистами вылетели из Куйбышева одновременно с запуском ракеты, чтобы прибыть на контрольную точку максимально оперативно.

Казалось бы, чтобы избежать сложностей и опасности потерять будущего героя, можно было совершить суборбитальный полет (параболическая траектория, без кольцевого облета вокруг планеты), как это сделал американец Алан Шепард. Но Королев твердо настоял считать космическим лишь полный виток вокруг Земли, хотя бы один.

«И если вы полагаете, что во время спуска „Востока-1“ единственной проблемой была непредсказуемая траектория, то глубоко заблуждаетесь, — продолжает Михаил Бутрименков. — Та самая тормозная система отключилась на 10 секунд раньше срока и запланированной расстыковки приборного отсека со спускаемым аппаратом не произошло. Еще один момент, когда жизнь Гагарина висела на волоске — обе части корабля (5 тонн, на минуточку) неслись с огромной скоростью к земле, разогреваясь все больше. Юрий Алексеевич видел в иллюминаторе разгорающееся пламя и слышал треск обшивки, вероятно, мысленно подготовившись к смерти. Лишь через десять минут после расчетного времени ленты, соединяющие части корабля, наконец, перегорели и произошла расстыковка».

К слову, даже когда все эти беды остались позади, а первый космонавт готовился ступить на твердую землю, спускаясь на парашюте, внезапно начал ощущать нехватку воздуха в скафандре. На этот случай предусматривалась система подачи кислорода напрямую из атмосферы, но ошибка при облачении в скафандр привела к тому, что клапан не работал как надо. Шесть минут экстренной починки и вот теперь уже можно было сказать о том, что человек не просто побывал в космосе, но и успешно вернулся домой. Советский человек, смолянин!

Уже заканчивая обход музейных экспонатов, отдельно останавливаемся возле большой комнаты с толстой металлической обшивкой, больше напоминающей отсек подводной лодки. Сурдобарокамера. Оригинал. Та самая, в которой тренировались перед полетом космонавты «Отряда №1» и ради которой в свое время пришлось даже разбирать часть стены музейного здания, чтобы поместить массивную конструкцию в холле у входа.

«Это тренажер полной социальной депривации, — поясняет сотрудник музея. — От слова „сурдо“ — „тишина“. Здесь будущих космонавтов проверяли на психическую устойчивость — далеко не каждый выдержит несколько суток в полной тишине наедине с самим собой. Юрий Гагарин был пятым, кто прошел эксперимент, длившийся для него 10 дней — с 24 июля по 5 августа 1960 года. Испытуемый заходил в камеру, которая герметично закрывалась и не пропускала никаких звуков, иллюминаторы завешивались снаружи шторами, а связь внутри была односторонней — ученые могли давать команды, но никакого общения не велось. Космонавт имел в распоряжении откидной столик, запас продуктов на все время эксперимента, разумеется, туалет. Спать возможно было лишь сидя, в специальном кресле, имитировавшем кресло космического корабля».

Непросто оставаться наедине с собой в полной тишине столько времени, но настоящий покоритель космоса должен был быть настоящим сверхчеловеком — предполагались так же испытания т.н. красно-черной таблицей. 49 чисел записаны в случайном порядке, исключающем запоминание, красным и черным цветами. Испытуемому требовалось находить и называть по очереди то черное, то красное число, причем первые — в возрастающем, а вторые в убывающем порядке. Именно в эти моменты односторонняя связь включалась, создавая дополнительные звуковые помехи. Приборы же регистрировали скорость реакции в разные дни эксперимента.

Случались и откровенные казусы, от чрезмерных нагрузок психика кандидатов на первый полет нередко сбоила — так, один из команды отбора стойко выдержал все дни изоляции, а после выхода из камеры спросил, зачем к нему в один день заходили, пока он дремал, и убирали на столе? В тот же день в медицинском журнале появилась приписка «не» к словам «испытание прошел» — никто, разумеется, в сурдокамеру не приходил, это была галлюцинация.

Думаем, после всего прочитанного, ни у кого не возникнет и тени сомнений в том, что первые покорители космоса были настоящими супергероями, которыми будут гордиться еще многие и многие поколения наших потомков!

Оставлен вечно на парковке после Геринга и Рокоссовского

Евген Гаврилов

Столичный музей ретро-автомобилей — первый в своем роде.
Чем хороши мегаполисы? Попробуй отъедь (или отойди в особо камерных случаях) на пару километров от центра провинциальной столицы региона и максимум интересного, что увидишь, так это гипермаркеты, да бесконечные ряды высоток-муравейников, навевающие тоску. В случае с Москвой же и подобными агломерациями, чем дальше «в лес», тем выше шансы найти что-то любопытное. Более щадящая цена на землю позволяет ютиться в окрестностях МКАДа всевозможным частным музеям, паркам развлечений коммерческого ти

...

Следующая остановка: город первого космонавта

Евген Гаврилов

Два взгляда на музеи Гагарина, между которыми всего одна улица, но целых 40 лет.
Эдакое своеобразное 3-Г образовалось на окраине Смоленской области — музей Юрия Гагарина на улице Гагарина в городе Гагарин. Что поделаешь — населенный пункт небольшой, а наш земляк, родившийся здесь — слишком громкое имя, чтобы о нем не напоминало что-то на каждом углу. Заехав сюда по делам редакционным, не связанным с культурной программой, мы с коллегой управились оперативнее, чем ожидали, а знач

...
Главное


наверх